?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Варвара Репнина и Тарас Шевченко
Kulupa
kulupa

К 200-летию со дня рождения великого поэта.


Варвара Репнина и Тарас ШевченкоЛетом 1843 года хозяйка имения в Яготине княгиня Варвара Алексеевна Репнина (урождённая графиня Разумовская) и её дочь княжна Варвара Николаевна, гуляя в своём большом старинном парке, увидели двух мужчин. В одном из них они узнали предводителя дворянства Миргородского уезда помещика Алексея Васильевича Капниста,друга их семейства. Второй человек был им незнаком..
Внезапно небо покрылось чёрной тучей и разразилась гроза. Страшно загремели раскаты грома, засверкали своей ослепительной яркостью зигзаги молний, и густые потоки дождя, гонимые порывами ветра, хлынули с небес...
Капнист схватил за руку княгиню и побежал с ней к дому. Молодая княжна храбро и не спеша пошла под проливным дождём за ними, а незнакомец остановился под густой кроной старого дуба, укрываясь от непогоды. Капнист быстро вернулся за своим спутником, и они оба, насквозь промокшие, зашли в дом. Помещик представил гостя хозяевам. Им оказался украинский поэт Тарас Григорьевич Шевченко.
С разрешения хозяйки Капнист показал ему многочисленные картины в гостиной, среди которых был портрет хозяина усадьбы князя Николая Григорьевича Репнина работы швейцарского художника Йозефа Горнунга. Капнист специально привёз Шевченко в Яготин, чтобы попросить его сделать копии с этого портрета.
Тарас Григорьевич довольно продолжительное время прожил в Яготине. Имение это, расположенное на берегу реки Супой, когда-то принадлежало последнему гетману Украины Кириллу Григорьевичу Разумовскому. Жена Николая Григорьевича, Варвара Алексеевна, была его внучкой.
Сам Николай Григорьевич Репнин, урождённый князь Волконский, был родным братом генерал-майора Сергея Григорьевича Волконского, выдающегося деятеля декабристского движения, внуком по матери фельдмаршала Николая Васильевича Репнина. Но так как у фельдмаршала рождались только девочки, Александр I в 1801 году приказал старшему из сыновей княгини Волконской-Репниной принять фамилию деда, “чтоб не погиб знатный род". Так князь Николай Григорьевич Волконский стал Репниным. Он был участником Отечественной войны 1812 года, известным государственным деятелем.



ОЗОРНАЯ ДЕВЧУШКА

...В 1809 году семья Репниных жила в Касселе (Германия), где Николай Григорьевич служил посланником “при брате Наполеона Иерониме”. В то время французским министром в Касселе был отец Виктора Гюго. Будущий известный писатель играл тогда с братом Варвары, Василием. А в 1811-м семья находилась уже в Париже. Это был год знаменитой кометы, которая, как уверяли, воздействовала на виноградники. Отсюда и пошло название “вино кометы”, которое и употребил А.С.Пушкин в “Евгении Онегине”: “Вина кометы брызнул ток...”
Дочь Репниных малышка Варвара хорошо помнила Дрезден и восстановленный отцом мост через Эльбу, взорванный французами. Тогда семейство Репниных жило в Пильнице, увеселительном замке Саксонского короля, который за приверженность свою к Наполеону находился в заключении. У Варвары было много мальчишеского, она любила шумные игры и озорство. Однажды она умудрилась даже положить лягушку в карман служащему у отца немцу-офицеру.
Потом семья Репниных жила в Праге (в Градчанском замке), затем в Вене. Когда наступила пора возвращения в Петербург, Вареньке исполнилось семь с половиной лет. В сентябре 1816 года князя Николая Репнина назначили генерал-губернатором Малороссии, объединявшей тогда Черниговскую и Полтавскую губернии. Из петербургского дома на Мойке (которую Варя называла Неумойкою из-за её загрязнённости) семья переехала в Полтаву. Здесь Варвара получила хорошее образование. У неё были прекрасные учителя русского языка, истории, географии, арифметики, немецкого языка, музыки, рисования, танцев.
Когда Н.Г.Репнин попал в опалу и в 1836 году был уволен со службы, он, глубоко оскорблённый, уехал со всем семейством за границу и проживал в Дрездене, Риме, Флоренции. В 1842 году Репнины вернулись в своё родовое имение Яготин Пирятинского уезда Полтавской губернии.

ШЕВЧЕНКО ЗАНЯЛ МЕСТО В МОЁМ СЕРДЦЕ
...Благодаря умению общаться с людьми и быть со всеми в хороших отношениях Варвару Николаевну знали, уважали и любили на всём пространстве от Соренто до Петербурга и от Парижа до отдалённых уголков Сибири. Но, несмотря на это, она чувствовала себя одинокой. Её первый роман с адъютантом отца Львом Баратынским, братом известного поэта, был расстроен матерью. И когда в доме появился Тарас Григорьевич Шевченко, который сразу “пришёлся ко двору”, семья приняла его, бывшего крепостного, как равного. Он держал себя просто, скромно, с большим достоинством и не кичился своим поэтическим дарованием. Его присутствие в доме одушевляло незамужнюю княжну, и она сразу полюбила его. Ей было 35 лет, ему — 29.
В одном из писем в Женеву своему духовному учителю Шарлю Эйнару Варвара Николаевна описывала зарождение и развитие своих чувств: “Запомните это имя, дорогой учитель, оно принадлежит моему звездному небу... Шевченко занял место в моем сердце... я очень люблю его и всецело ему доверяю... Если б я видела с его стороны любовь, я, возможно, ответила бы ему пристрастием...” Однако нельзя сказать, что Шевченко разделял её чувства, хотя всегда относился к княжне с большим и глубоким уважением, называл её своим “добрым ангелом” и “сестрой”.
Во время пребывания Тараса Григорьевича в Яготине там организовалось общество любителей литературы и искусства. Особое место в нём принадлежало Варваре Репниной, которая хорошо разбиралась в литературе и писала сама.
Свои чувства к Шевченко она отразила в автобиографической повести “Девочка”, которую посвятила поэту. К этому обществу принадлежали и родные Варвары — сестра Лиза и брат Василий, а также A.B.Капнист, доктор М.Фишер, три сестры Псьол— Глафира, Александра и Татьяна, которые постоянно жили и воспитывались в имении Репниных.
В Яготине устраивались литературные вечера, на которых Тарас Григорьевич читал свои произведения. Один из участников этих вечеров вспоминал: “Шевченко... как поэт был замечателен чистотой малороссийского языка, плавным, мерным стихом, звучными строфами, задушевным чувством, мягкой сердечностью".

СЛЁЗНОЕ ПРОЩАНИЕ
Когда чувство Варвары Николаевны к поэту начало заходить чрезвычайно далеко, A.B.Капнист, возможно, по просьбе матери княжны, стал вести продолжительные беседы и с Репниной и с Шевченко. “Словом, — писала Варвара, — выход из всего сказанного им был тот, что Шевченко надо уехать и что он берется увезти его к себе... и дать ему понять, что ему более нельзя жить в Яготине".
Последние дни пребывания в имении Репниных Тарас Григорьевич напряженно работал, завершая копии портрета князя Н.Г.Репнина (одна из которых находится теперь в Государственном музее Т.Г.Шевченко в Киеве, вторая — в Эрмитаже). “Два дня,—писала Варвара Николаевна, — он был молчалив и холоден, хотя я проводила с ним почти весь день, потому что он работал... над портретами детей моего брата, а я занимала их, чтобы они сидели смирно; но последние три дня его пребывания он был сердечен и добр. Наконец наступил день и час его отъезда. Я со слезами бросилась к нему на шею,перекрестила ему лоб, и он выбежал из комнаты... ”
Так разошлись судьбы княжны и поэта, недавнего крепостного...

СОЖЖЕННЫЙ ДНЕВНИК
Когда Шевченко сослали в Оренбург, только помещик Андрей Иванович Лизогуб и Варвара Николаевна Репнина стремились не порывать с ним связи и поддерживать его упавший дух. Она продавала произведения поэта своим знакомым, особенно во время дворянских съездов, и переправляла ему деньги.
Тарас Григорьевич всегда сохранял к княжне чувство глубокого уважения: “Я очень часто в моем уединении вспоминал Яготин и наши кроткие и тихие беседы...”, “Все дни моего пребывания когда-то в Яготине есть и будут для меня прекрасными воспоминаниями”. Он просил прислать ему “Избранные места из переписки с друзьями” Н.Гоголя, произведения Шекспира в переводе М.Х.Кетчера, “Одиссею” в переводе Жуковского, Лермонтова. Он писал Репниной: “Одно спасение от одеревенения — книги”, и в другом письме: “Здесь так много нового, киргизы так живописны... сами просятся под карандаш”, “...А смотреть и не рисовать — это такая мука, которую поймет один только истинный художник”. Тарасу Григорьевичу было запрещено писать и рисовать. Иногда жажда творчества выливалась у него в рисовании картин на стенах углём или мелом.
... Навсегда останется загадочным содержание и характер дневника, о котором Шевченко писал княжне в феврале 1848 года: “Со дня прибытия моего в крепость Орск я пишу дневник свой, сегодня развернул тетрадь и думал сообщить вам хоть одну страницу, - и что же! Так однообразно—грустно, что я сам испугался — и сжег мой дневник на догорающей свече. Я дурно сделал, мне после жаль было моего дневника, как матери своего дитяти, хотя и урод... ”
В том же послании поэт излагает ещё одну свою тревогу: “Предстоит весной поход в степь, на берега Аральского моря, для построения новой крепости... Одно меня печалит: туда не ходит почта, и придется год, а может быть и три, коли переживу, не иметь сообщения ни с кем близким сердцу моему. Пишите, еще март месяц наш, а там — да будет воля Божия!"

ПРЕКРАТИТЕ ВСЯКИЕ СВЯЗИ С ШЕВЧЕНКО!
Ходатайствуя о смягчении участи поэта, 18 февраля 1848 года Варвара Николаевна обратилась к шефу жандармов, начальнику III отделения графу А.Ф.Орлову с просьбой разрешить Шевченко рисовать: “Зная его хорошо, я могу засвидетельствовать, что, какова бы ни была его вина, он уже настолько наказан разжалованием в солдаты и удалением от родины, что едва ли представляется надобность прибавлять к его наказанию утонченную жестокость, запрещая ему рисовать”.
Последовала резолюция: “Донести: можно под надзором”. А Репниной Орлов предложил "порвать всякие связи с Шевченко, с угрозой накликать на себя беду". В письме к Лизогубу от 7 марта 1848 года Тарас Григорьевич с радостью сообщает, что Варвара Николаевна “хочет мне, как сама достанет, прислать книг.
Когда пришлет, то тогда я и тяжелого похода, и Аральского моря, и безлюдной степи киргизской не испугаюсь”.

ПОСЛЕДНИЕ СВИДАНИЯ
По возвращении из ссылки Шевченко проездом через Москву в Петербург виделся с княжной дважды, но переписка их так и не возобновилась. Разность их социального положения всегда настораживала поэта. Он всё мечтал обрести своё “гнездо”, но хорошо помнил, что был выходцем из крепостных, и поэтому хотел жениться только на простой крестьянке “не панского происхождения”.
Позже, уже в 1885 году, Репнина, вспоминая о последнем свидании с Шевченко, говорила, что подробности их отношений “не спрятались в памяти”, но общее впечатление о прошлом было грустным. Оба старались “попасть в прошлый тон”, но десятилетняя ссылка вырыла между ними прорву. Княжне показалось тогда, что “Шевченко уже целиком угас”. Однако до самой своей смерти она свято сберегала память о великом страдальце, любила рассказывать об их знакомстве и живо интересовалась всем, что написано о Тарасе Григорьевиче. В её молитвах он занимал наибольшее место. До конца своих дней Репнина прожила одинокой, так и не встретив ответной любви. Одиноким прожил свою жизнь и бывший крепостной Шевченко, поэт и академик-художник.

...Княжна Варвара Николаевна Репнина умерла 9 декабря 1891 года, пережив Тараса Григорьевича на тридцать лет. Последний приют она обрела на кладбище Московского Апексеевского монастыря.

Источник: МОСКВА ФОРУМ